9 июн. 2021
Нефтегазовая отрасль СНГ и глобальная климатическая повестка

Нефтегазовая отрасль СНГ и глобальная климатическая повестка

Авторы
Ольга Белоглазова

Руководитель Энергетического центра EY, Центральная, Восточная, Юго-Восточная Европа и Центральная Азия

Участвует в реализации проектов для компаний нефтегазовой отрасли с фокусом на отраслевую экспертизу, а также занимается подготовкой разнообразных аналитических материалов.

Антон Порядин

Партнер, лидер EY-Parthenon в СНГ, соруководитель энергетического сектора EY-Parthenon в Европе

Эксперт в стратегии с фокусом на энергетику и ресурсные отрасли. Основные компетенции – корпоративные стратегии, стратегии роста, маркетинга и продаж. Любитель оффшорных парусных гонок.

Артем Козловский

Партнер EY, руководитель направления по оказанию консалтинговых услуг компаниям нефтегазового сектора в странах Центральной, Восточной, Юго-Восточной Европы и Центральной Азии

Партнер, эксперт в области международных проектов в нефтегазовом секторе.

Артем Ларин

Партнер EY, руководитель отдела услуг в области устойчивого развития в странах Центральной, Восточной, Юго-Восточной Европы и Центральной Азии

Лидер направления услуг в области изменения климата и устойчивого развития. Продвигает принципы инклюзивного капитализма. Фанат футбола.

9 июн. 2021

Нефтегазовому сектору СНГ необходимо адаптироваться, чтобы остаться значимой частью мировой энергосистемы в новых условиях. Как именно?

В новом тысячелетии с каждым годом нарастает накал дискуссии об изменении климата. Этому способствует распространение природных катаклизмов — от штормов и ливней до аномальной жары, приводящей к пожарам.

В период с 2000 по 2019 г. Бюро ООН зарегистрировало во всем мире 7348 крупных природных катастроф (почти вдвое больше, чем за 1980-1999 гг.). Только в 2017 году впервые за более чем 100 лет силу ураганов приобрели десять тропических штормов, сформировавшихся в Атлантике (включая «Марию» в Пуэрто-Рико скоростью 280 км/ч), что часто связывают с ростом концентрации СО2 в атмосфере. А масштабные лесные пожары в Австралии за сезон 2019-2020 гг. привели к гибели более 3 млрд животных.

В результате в 2020 году термин «энергопереход» стал употребляться так же часто, как вездесущая «пандемия», которая привела к промышленному спаду и сокращению выбросов диоксида углерода на 5,8% год к году. Но при этом наблюдающаяся сейчас рекордная концентрация парниковых газов соответствует той, что была на Земле 3-5 млн лет назад (хотя тогда температура воздуха была выше на 2-3°C, а уровень моря — на 10-20 м), и превосходит показатель доиндустриального периода на 148%.

Для того чтобы замедлить процесс глобального потепления и сократить объемы выбросов парниковых газов в атмосферу, многие страны сейчас заявляют о намерении добиться углеродной нейтральности к середине века.

В восприятии потребителей энергопереход сводится к замене источников энергии с ископаемых на возобновляемые, а нефтегазовая отрасль, чьи заслуги в предоставлении энергии обществу и развитии мировой экономики быстро отошли на второй план, воспринимается сегодня как отрицательный герой цивилизации. Однако энергопереход представляет собой снижение углеродного следа в предоставлении энергии глобальной экономике на основании принципов ответственности и устойчивости.

Намерение стран по достижению углеродной нейтральности

До пандемии COVID-19 контуры энергетического перехода на низкоуглеродные источники энергии в Европе и Северной Америке только начали вырисовываться и считалось, что снижение потребления углеводородного сырья в этих регионах будет компенсировано Азией.

Однако пополнение рядов стран, планирующих достигнуть углеродной нейтральности к середине века, за счет Китая, Японии и Южной Кореи несколько спутало стратегические и экономические расчеты.

Рост внимания инвесторов и кредиторов к ESG-факторам

Пристальный интерес инвесторов и финансовых институтов к климатическим рискам и нефинансовым показателям (включая экологические) оказывает дополнительное давление на нефтегазовые компании, которые могут столкнуться со сложностями привлечения заемного капитала.

Климатический удар по мировому ТЭК

Энергетический рынок действительно меняется. Но справедливости ради стоит отметить, что даже самые радикальные сценарии декарбонизации не предполагают полного отказа от нефти и газа. Например, многие развивающиеся страны (Африка, значительная часть АТР, Южная Америка) не смогут себе позволить полный переход на довольно дорогую для них «зеленую» энергетику из-за необходимости импорта технологий, и углеводороды будут для них безальтернативным источником энергии.

Но если у природного газа более долгосрочные перспективы, как более экологичного сырья взамен углю, то спрос на нефть может быть подвержен давлению со стороны транспортного сегмента, на который приходит 60% ее потребления.

Эволюция нефтегазовых «китов»

Мы проанализировали векторы развития крупнейших мировых нефтегазовых корпорации в условиях меняющейся модели рынка. Нельзя сказать, что лучшие международные практики и подходы к решению задач декарбонизации нефтегазовой отрасли уже сформированы, что существуют устойчивые компетенции или универсальные решения.

Компании находятся на разных стадиях развития и выработки подхода к решению задачи. Помимо продекларированных амбиций, подходы зависят от множества других факторов – технологических, экономических, геополитических и регуляторных.

Основные направления декарбонизации нефтегазовой отрасли на примере ключевых игроков

Перспективы декарбонизации нефтегазового сектора СНГ

Сможет ли нефтегазовый сектор стран СНГ, бюджеты которых формируются за счет него в большей степени (39% в России, 44% в Казахстане, около 60% в Азербайджане в доковидном 2019 г.), остаться значимой частью мировой энергосистемы в условиях меняющейся модели рынка? Что делать компаниям, дабы сохранить денежные потоки и интерес инвесторов? Каким путем пойти в процессе декарбонизации?

Отвечая на эти вопросы, мы пришли к тому, что безусловно, есть беспроигрышные шаги для адаптации к внешним условиям, к которым многие участники сектора уже давно приступили – повышение операционной энергоэффективности, утилизация попутного нефтяного газа, сокращение выбросов метана, высаживание лесов и когенерация.

Но чтобы не упустить момент, производителям традиционного углеводородного сырья пора делать и стратегические ставки. При этом важно понимать, что в условиях ускоренного технологического развития уже нет универсальных решений.

На первый план выходит умение управлять портфелем инвестиций и технологий, что предполагает тщательное отслеживание и оперативную реакцию на бизнес-возможности, а также продажу активов, которые перестали удовлетворять предъявляемым требованиям. И те компании, которые быстрее других овладеют такими навыками, смогут вырваться вперед.

При этом ключевым инструментом в развитии станут технологии и инновационные разработки, которые, если не упустить момент, могут значительно повлиять на имидж и будущие денежные потоки участников нефтегазового сектора СНГ.

Как показывает опыт ряда стран, при правильной постановке целей возможно достижение выдающихся результатов: например, норвежские компании благодаря локализации производства с начала разработки своих месторождений в 1970-х годах стали лидерами на мировом рынке подводного и бурового оборудования, плавучих систем нефтедобычи, хранения и отгрузки, а также нефтегазового сервиса.

Однако, пока мы погружаемся в проблематику и делаем первые шаги, наши торговые партнеры, а может быть уже и конкуренты, поставившие перед собой климатические цели и модернизирующие законодательство с фокусом на поддержку трансформации, оказываются на шаг впереди.

Происходящий сейчас энергопереход впервые в истории обусловлен не экономическими причинами и требует участия регуляторов с целью поддержки трансформации, как это происходит, например, в ЕС. 

Нефтегазовым компаниям СНГ необходимо брать на себя инициативу и вести активный диалог с государством, чтобы совместно менять правила игры и создавать благоприятные условия для инвестиций в технологии, не окупающие себя в существующей сегодня модели рынка, но имеющие долгосрочную ценность.

В новых условиях нужно выходить за пределы сектора и рассматривать комплексные решения с участием нескольких отраслей экономики (например, кластерное развитие водородной энергетики, технологий улавливания и хранения углерода (УХУ), СО2-МУН). В частности, технологии УХУ, востребованные и в других секторах, которые без них не имеют возможности полноценно декарбонизироваться (цемент, металлургия), могут сильно выиграть от эффекта синергии.

Сравнение уровня готовности стран к разработке и внедрению технологий УХУ

Но при отсутствии законодательства в этой сфере не отстать от конкурентов становится все сложнее, что чревато последующим импортом таких технологий и отсутствием ценности для экономики, продолжающей зависеть от углеводородного сырья. А исключительные выгоды, которые сулит сегодня «голубой» водород (из метана с улавливание углекислого газа), требующий применения технологий УХУ, могут по прошествии времени существенно уменьшиться.

По мере достижения точки паритета «зеленого» водорода с «голубым» окно возможностей будет закрываться. Сейчас ожидается, что эта точка будет достигнута к 2030 г., но прогнозы имеют свойство меняться, а технологический прогресс — ускоряться.

Создание партнерств «бизнес-инвестор-регулятор» помимо снижения инвестиционных рисков несет долгосрочную ценность и дополнительную выгоду для каждого участника. Компании получают сокращение углеродных платежей, диверсификацию портфеля, доступ к внешнему финансированию, возможность сбыта низкоуглеродного сырья и дополнительную выручку. Инвесторы — преимущество первого игрока, а также репутацию устойчивого и ответственного вкладчика с высоким ESG-рейтингом. А государство, создавшее стимулы для развития технологий, в качестве отдачи помимо экологических преимуществ в виде снижения выбросов получает дополнительные рабочие места и диверсификацию экономики. Такая конфигурация поможет потребителям сохранить надежность и приемлемую стоимость энергоснабжения, а добывающим регионам — социальную стабильность.

При любом энергетическом переходе (с дерева на уголь или с угля на нефть) возникали трудности для традиционного бизнеса и огромные возможности для новых технологий. Стратегическое видение и ориентация на долгосрочную ценность и в наши дни позволит реализовать имеющийся потенциал стран СНГ по декарбонизации и воспользоваться открывающимися перспективами.

Связь финансовой и долгосрочной ценности

Краткое содержание

Накал дискуссии об изменении климата возрастает с каждым годом. Чтобы замедлить процесс глобального потепления и сократить объемы выбросов парниковых газов в атмосферу, многие страны сейчас заявляют о намерении добиться углеродной нейтральности к середине века.

Сможет ли нефтегазовый сектор стран СНГ остаться значимой частью мировой энергосистемы в условиях меняющейся модели рынка? Что делать компаниям, дабы сохранить денежные потоки и интерес инвесторов? Каким путем пойти в процессе декарбонизации? Именно этим вопросам посвящено наше исследование.

Об этой статье

Авторы
Ольга Белоглазова

Руководитель Энергетического центра EY, Центральная, Восточная, Юго-Восточная Европа и Центральная Азия

Участвует в реализации проектов для компаний нефтегазовой отрасли с фокусом на отраслевую экспертизу, а также занимается подготовкой разнообразных аналитических материалов.

Антон Порядин

Партнер, лидер EY-Parthenon в СНГ, соруководитель энергетического сектора EY-Parthenon в Европе

Эксперт в стратегии с фокусом на энергетику и ресурсные отрасли. Основные компетенции – корпоративные стратегии, стратегии роста, маркетинга и продаж. Любитель оффшорных парусных гонок.

Артем Козловский

Партнер EY, руководитель направления по оказанию консалтинговых услуг компаниям нефтегазового сектора в странах Центральной, Восточной, Юго-Восточной Европы и Центральной Азии

Партнер, эксперт в области международных проектов в нефтегазовом секторе.

Артем Ларин

Партнер EY, руководитель отдела услуг в области устойчивого развития в странах Центральной, Восточной, Юго-Восточной Европы и Центральной Азии

Лидер направления услуг в области изменения климата и устойчивого развития. Продвигает принципы инклюзивного капитализма. Фанат футбола.